Мониторинг государственной молодежной политики 
  02 ноября 2009 года
Двадцать пятый выпуск
Инновации и молодежная политика
Экспериментальные форматы работы в системе НТТМ 
Проблема развития системы научно-технического творчества в России давно обсуждается представителями различных сообществ. Подразумевается, что создание центров НТТМ повлечет за собой активизацию интеллектуально одаренных детей и подростков, а так же представителей студенческой среды, аспирантов и молодых ученых. Предположительно, такой процесс активизации будет являться эффективным инструментом развития инновационной экономики. 
В связи с этим, возникла необходимость создания системы непрерывного инновационного образования и вовлечения школьной и студенческой молодежи в этот процесс, а так же модернизация материально-технической базы научно-технических центров. Основными целями такой системы инновационной активности молодежи могли бы стать интеграция науки, образования, бизнеса на протяжении всего инновационного процесса, начиная от идеи и заканчивая ее внедрением.
Анализ существующей ситуации в сфере НТТМ показывает, что на данный момент система слабо приспособлена к реалиям российской экономики. Возникает резонный вопрос – чем наполнить систему НТТМ, чтобы сделать ее привлекательной для целевой аудитории. 
Экспертное обсуждение по данному вопросу, к сожалению, пока преимущественно направлено на анализ только непосредственно самой структуры НТТМ. Вопросы же ее функционального наполнения остаются за рамками внимательного рассмотрения. 
На текущий момент отслеживается возврат к старым «советским» традициям работы со школьниками в данной сфере. Рассмотрев направления деятельности существующих центров НТТМ (только в Москве), можно увидеть, что их спецификация слабо отличается друг от друга. Среди направлений преобладают компьютерная грамотность, радиотехника, техническое и авиа-моделирование. Реже встречаются - автотюнинг, конструирование роботизированных устройств (Станция юных техников «Солнцево»), компьютерная трехмерная графика и анимация (Территориальная клубная система «Ново-Переделкино), передвижной учебный класс «Нанотехнологии и материалы» (Дворец творчества детей и молодежи «Интеллект»). 
Со стороны экспертов прозвучало мнение о необходимости изменения формата работы с молодежью в сфере НТТ. В советский период происходило замещение информационного голода различными досуговыми кружками, там подавалась информация, которую вряд ли можно было бы найти в каком-либо другом месте. Теперь, в силу развитых информационных технологий, большого рынка компьютерных игр и непрерывно расширяемых возможностей доступа в интернет, этот дефицит информации восполнен. И для привлечения внимания и популяризации НТТ необходимы новые подходы и методы работы со школьниками, либо адаптация старых подходов, но с учетом психологических особенностей на каждом возрастном этапе развития ребенка. К примеру, 
•	«В этом смысле Нанотрак (единственный пока в России передвижной класс с нанолабораторией на борту) – как вариант наглядного пособия. Ребенок, да и взрослый, верит в то, что видит. Абстрактные вещи не вызывают живого интереса. Если задача государства – действительно сделать научно-техническое творчество популярным, то наглядных примеров должно быть гораздо больше. Оборудованный автобус-лаборатория был привезен из Германии, а у нас разве нет средств, чтобы создать нечто подобное? И не только по нанотехнологиям» (преподаватель, кандидат социологических наук). 
Если для детей в большей степени необходимы для инициации интереса к освоению новых знаний наглядные лаборатории, чтобы было возможно сразу получить видимый результат, то со школьниками старших классов и студентами колледжей необходимо работать иначе - исходя из психо-физических норм данного возраста. 
Как вариант нового формата – создание социальных сетей, участники которых будут делиться опытом друг с другом, обмениваться идеями, создавать и расширять собственное информационное пространство. Однако не всегда сообщества такого формата могут существовать длительное время. Если сообщество организовано, его необходимо развивать в качественном направлении.
Развитие такого сообщества через участие в «социальных тренажерах» предлагает Образовательное бюро «Солинг», совместно с Московским комитетом по науке и технологиям. Смысл тренажера - популяризация научно-технического творчества и образования в этой сфере. Достижимость и эффективность этой задачи можно рассмотреть на базе одного из действующих тренажеров данного типа под названием «Метаигра» - межвузовский проект, апробирован в МГИМО в 2007 году, в МИФИ в 2008. 
Метаигра - это готовый проект, его проведение планируется организаторами с 20 ноября по 6 декабря 2009 года. Целевая аудитория - студенты и преподаватели различных ВУЗов, школьники старших классов и молодые бизнесмены и инноваторы. Для участников предусмотрены: 
интерактивный он-лайн профиль личных компетенций, проявленных на игре, возможность попасть в фокус-группы, которые будут проходить экспериментальное обучение по инновационной образовательной программе – это всего 30 человек от каждого ВУЗа, участвовать в социальных тренажерах 2010 года.
Идея данной разработки является интересной, поскольку учитывает требования к формированию кадрового состава и типа мышления. По логике данного формата участие в игре будут принимать люди с активной жизненной позицией, с широким кругозором и большим объемом знаний, волей к победе, а так же с творческим потенциалом, необходимым для решения кейсовых задач. 
По аналогии с любыми другими тренажерами (например, тренажер для летчиков, космонавтов), разработчики готовы использовать данный подход для тренировки будущих инженеров. Нужно только создать условия деятельности, близкие к реальным, и организовать функционирование такой среды. 
•	 «Сначала в течение двух недель создается пространство в виде реальной и виртуальной игры, в которой (в зависимости от задачи) моделируются такие области, как экономика, политика, социальные процессы, производство, научные изобретения. Далее в ходе «Метаигры» участники получают роли (ученый, директор фирмы, журналист и др.) и игровые задачи. Они могут участвовать в работе постоянных игровых точек, таких как исследовательская лаборатория или редакция журнала. Игроки могут приходить на ролевые игры (два раза в неделю), где происходят основные события. Игра ведется в сети, где действует, например, суд или офис представителей игровых властей. Также есть возможность посещать обучающие семинары и смотреть видео-курсы на портале. В процессе «Метаигры» происходит общение управляющих и подчиненных, гуманитариев и технарей. От участников требуется умение анализировать ситуацию, принять решение, договариваться, ставить цели и многое другое. А опытные эксперты наблюдают за ходом игры и оценивают компетенцию, проявленную участниками» (официальный сайт Департамента Науки и Промышленной Политики, Москва) 
Преимущества данного формата очевидны: 
- создание активного, социально значимого учебного поля применения знаний полученных в ВУЗе; 
- обучение участников доводить свои идеи до стадии практической реализации; 
- наглядность стратегии и схемы бизнес планирования НИОКРА. 
Стоит отметить, что дети младшего школьного возраста с готовностью принимают лекции и какие-либо практические занятия, занимаются Lego-конструированием, однако к подростковому возрасту интерес к усидчивой и кропотливой работе пропадает, предпочтение отдается активной деятельности и общению. Чаще всего, в этом возрасте формируется интерес к сетевым играм, поскольку в них происходит социальная актуализация, формирование своих достижений. Чтобы направить активность в позитивное русло, данный метод можно использовать при разработке научно-технических сетевых игр.
•	 «Пусть осваивают новые планеты, строят космические корабли командой, здесь вариантов с реальными техническими заданиями может быть бесконечное множество. Причем в США уже использовался такой метод, при запуске «Шатла». Разве мы ограничены в ресурсах для разработки такой модели? Нет. Есть и программисты, и психологи» (эксперт, представитель государственной структуры). 
•	 «Да, все играют в онлайн игры, но начинают именно с 12-13 лет. Тем не менее, основная аудитория - тинейджеры (40%). Всего играют около 100 млн. человек в мире и это количество растет. Рынок только в России оценивается в 5 млрд. $ и это данные на 2008 год. Отсюда идеи про стык, что всю бы эту энергию направить да еще на полезную деятельность. Аудитория и популярность уже есть, надо использовать. Если сделать нормальный движок, придумать играбельную модель - есть шансы получить что-то полезное. Примеры есть - например, когда используются распределенные компьютерные мощности обычных пользователей для научных исследований (а так люди ловят рыбу или работают на шахтах онлайн, тупая деятельность). Или люди самостоятельно обрабатывают результаты космических съемок. А можно было бы такую картинку сделать квестом в космическом симуляторе и пусть пользователи ее рассматривают. Это просто наброски, но потенциал имеется» (Виталий Морозов, сотрудник образовательного бюро «Солинг»).
И всё же, многие эксперты склонны считать, что деятельность должна проходить не только в виртуальной реальности. Оптимальным было бы совмещение витруальной и практическая деятельности. Так же предполагается, что передвижные лаборатории должны быть доступны не только детям, над их использованием можно думать и адаптировать под различные проекты. 
На текущий момент, более оригинальных идей по обновлению формата работы в системе НТТМ –нет. 

Молодежная политика в регионах
Региональные эксперты о перспективе создания «больших проектов» и включении в их реализацию широких масс молодежи 
Предложение дать оценку перспективе реализации в России так называемых «больших» или «системных» проектов, способных сформировать объединяющую задачу для целого поколения или значительной его части, в реализации которых были бы задействованы значительные силы, прежде всего, молодежи страны, большинством экспертов было воспринято, как неожиданное. Следует отметить, что массовость какой-либо деятельности, независимо от того, носит ли она созидательную или деструктивную направленность, в настоящее время не считается показателем, типичным для жизнедеятельности современной российской молодежи. Поэтому дискуссия о том, возможно ли намеренное искусственное восстановление понятия «общего энтузиазма», «общего дела» носила противоречивый и не слишком оптимистический характер.
Эксперты отметили скорее даже не отсутствие точек приложения сил, которые могли бы стать фокусирующими при реализации «больших» проектов, а отсутствие внятно сформулированной унитарной мотивации, которая могла бы сконцентрировать интерес молодых людей вокруг тех или иных идей поступательного развития в социальной и экономической сферах.
Основным источником противоречий между концепцией «больших» проектов и состоянием массового молодежного сознания считается мощное влияние индивидуалистических стереотипов, ориентирующих на прямую и сравнительно быструю материальную выгоду, персонификацию понятия «успешности».
•	«Следует понимать, что само понятие энтузиазма непосредственно завязано на преобладание идей самоотречения. А состояние молодежи сегодня таково, что оно не предполагает не только временного отказа от личного, строго материального комфорта, но и какого-либо деления успеха «поровну» на каждого в дальнейшем, по окончании проекта. Даже если не говорить о том, что и ранее определение «всеобщего благоденствия» было достаточно размыто, теперь и вовсе не существует в самом зачаточном состоянии стремления покинуть свою накатанную колею ради чего-то, что не вписывается в стратегию кратного преумножения личного достатка, причем в течение двух-трех лет от силы. Материализм молодежи сейчас далеко превзошел даже мудрый рационализм родителей. В принципе, люди 35-45 лет сейчас значительно большие романтики, чем их дети, что само по себе является явлением новым в историческом процессе» (эксперт в сфере молодежной политики, Москва). 
Спор о мотивации порождает, особенно среди экспертов-политтехнологов (как наиболее «циничных рационалистов»), тезис о необходимости четко определить характер самого явления «больших проектов». Прежде всего, эксперты считают, что реализация таких проектов может иметь определенную пиар-нагрузку, но не должна ориентироваться на нее, как на самоцель - поскольку это исключит долгосрочность.
•	«За последнее время руководство Росмолодежи не раз доказывало, что способно разрабатывать и даже давать сравнительно долгую жизнь проектам, подобным, например, Селигеру. Но это проект образовательный, креативный, во многом, консолидирующий молодежь, но не предполагающий поступательной постоянной деятельности с конкретными материальными результатами на выходе. Иными словами, все-таки – пиар-проект. Да, известно, что в рамках студотрядов посредством Селигера предполагалось частично решить проблему рабочих рук для Сочинской Олимпиады, строительства ее инфраструктуры. В принципе, это соответствует стилистике «больших проектов». Вопрос – удастся ли создать из него достаточно массовое явление» (социальный журналист, обозреватель портала «Росбалт»). 
•	«Что мы здесь предполагаем? Запуск очередной пиар-кампании? Но какой в этом практический смысл в ситуации, когда надо реально поднимать производство, и добиваться от молодежи не демонстрации деятельности, а настоящей реализации ее сил и возможностей. И давайте зададим себе вопрос – зачем реально значительные массы молодежи (здесь речь идет ведь не о том, чтобы на месяц привлечь к какой-либо деятельности 50-60 тысяч человек) отправятся куда-то тратить свое время. Главное, что утрачено – идеология. Поразительно, что легенда того же БАМа имеет под собой достаточно и вполне живых оснований. Романтика была невыдуманной. Во всяком случае, с того момента, когда в середине 70-х его объявили удачной комсомольской стройкой. Но при этом надо помнить, что даже тогда этот проект запускался уже более трех десятилетий. Поначалу, при всей идеологической обработке, не смогли привлечь работников на добровольной основе – их было процентов десять от потребности. И БАМ, и Целина – все в свое время делалось системой ОГПУ, исполнения наказаний. Что ж, такая возможность и сейчас есть» (новосибирский журналист - обозреватель). 
•	«Кстати, если говорить о «больших проектах», БАМ и сейчас актуален, и если найти нужную мотивацию, то можно привлечь значительное количество народу, особенно молодежи. БАМ имеет свою программу развития, там до 2015-16 года планируется увеличить грузооборот более чем в два раза. В целом, это действительно перспективная программа, поскольку ее основная цель – проложить дорогу к месторождениям, и, соответственно, снизить стоимость добычи и переработки ископаемых. А с РЖД, думается, можно заключить новый перспективный договор, и возродить, таким образом, «комсомольскую» стройку. Другое дело, удастся ли сейчас справиться со всеобщим нигилизмом» (специалист-социолог многопрофильной консалтинговой фирмы, Самара). 
Таким образом, эксперты демонстрируют недоверие и скептицизм по отношению к посылу «необходимо стране», считая его изжившим себя. В то же время, по мнению тех же экспертов, существование «больших проектов» без упомянутого посыла невозможно. Отсюда возникает необходимость создания новых программных стимулов, которые сглаживали бы возникшее за последние десятилетия расхождение между «личным и общественным».
•	«Теоретически, возникновение новых стимулов вполне возможно. Прежде всего, потому, что у нашей молодежи до сих пор так и нет необходимых показателей самореализации. Иными словами – у молодежи проблема в том, как приложить себя в этой жизни, и терять ей особо нечего. При таких обстоятельствах, если не все и каждый способны отправиться на выполнение государственных заданий в какую-то отдаленную точку, то, по крайней мере, таких найдется много. Из столиц молодежь вряд ли в большинстве своем кинется за романтикой, а вот провинция – везде провинция. Многим людям там все равно, в какой точке страны продолжить свою карьеру. Необходим только достаточный минимальный стимул, и этим стимулом являются – жилье и создание новых, интересных условий существования. Возможны и новые города с преимущественно молодым населением, каким когда-то был Тольятти, это всегда привлекало молодежь» (санкт-петербургский политолог). 
•	«Пожалуй, для мотивации молодежи при выполнении глобальных проектов единственный путь, поскольку времена безвозвратно изменились, – максимально сократить политические посылы и сосредоточить поиск в экономической сфере. Фактически, речь идет о повторении реформ, по духу близких к Столыпинским. При этом надо иметь в виду, что состав молодежи сегодня значительно более разнороден, чем в советские времена. Интересы глубоких провинций радикально отличаются от относительно успешных в экономическом смысле региональных центров, а о столицах и говорить нечего. Общих перспектив у молодежи сегодня и вовсе не наблюдается» (политтехнолог, близкий к региональному отделению «Единой России, Ростов-на-Дону). 
Любопытны некоторые точечные исследования социологов, которые показывают, что порядка 25-30% молодых людей готовы сменить место проживания (на «не-столицу»), в случае, если реальной окажется перспектива «жилье – долгосрочная перспективная работа – проживание в психологически комфортной, однородной по возрастному составу среде» (возможность общения, создания семьи и т.д.).
•	«Достоверных и достаточно объемных исследований на эту тему нет, во всяком случае, мне они не известны. Говорю – достоверных: это означает, что такие опросы должны быть многоступенчатыми, с учетом проявления новых особенностей с удалением от центров – как федерального, так и региональных. Так, опросы в малых городах, не отличающихся разнообразием карьерных перспектив – моноориентированных или не имеющих определяющей производственной базы, мощной промышленности – показывают, что иногда и свыше 50% молодого населения готово покинуть город даже без твердых гарантий, что на новом месте удастся обустроиться с большим комфортом. Естественно, что та же картина, еще более углубленная, наблюдается с сельским населением, где желающие остаться вообще исчисляются по пальцам. В региональных центрах около 25% молодежи готовы рассмотреть варианты продолжения своей карьеры на другой территории (здесь не имеются в виду те, кто ставит целью переезд в столицу), если там будут более подходящие условия для реализации собственного потенциала. Этот человеческий, прежде всего молодежный ресурс со всей очевидностью ложится в основу реализации больших проектов, как только они появляются» (руководитель исследовательского социологического центра, Санкт-Петербург). 
В целом, наиболее интересным можно считать совокупное мнение части экспертов о том, что создание «больших проектов» должно иметь своей целью развитие социальной мобильности молодежи, ее готовности сменить среду обитания при условии, если появятся географически конкретизированные районы, интересные и перспективные с точки зрения развития и реализации способностей, жилищного и семейного обустройства.
•	«Мобильность молодежи сегодня снизилась даже по отношению к советскому времени, когда ее все-таки пытались развить приглашениями на крупные предприятия, возникавшие в разных регионах. Привлекали жильем, карьерным ростом, просто романтикой. Но производство в катастрофическом состоянии, и причин менять привычный – пусть и не наполненный событиями – образ жизни сейчас нет. Вся мобильность, если и не сократилась количественно, то окончательно склонилась к упорному до тупости стремлению из регионов в столицы» (руководитель исследовательского социологического центра, Санкт-Петербург). 
Эксперты настоятельно указывают на то, что отсутствие «больших проектов» прямо связано с кризисом российской промышленности. Сама работа на крупных предприятиях потеряла тот заряд привлекательности, которым она обладала, например, в 60-70-х годах прошлого века, когда весьма значительные массы молодежи включались в реализацию перспективных производственных проектов (БАМ, Атоммаш, ВАЗ, Набережные Челны). Таким образом, само содержание «больших проектов» в понимании экспертов связано, в основном, со всплеском промышленного производства. Говоря о том же самом в более широком смысле, некоторые эксперты употребляют термин «технологический прорыв».
•	«При стагнации промышленности по стране в целом, нечего рассчитывать на появление каких-либо массовых проектов. Нужны идеи новых производств, нужен интерес к работе. ВАЗ когда-то был для нашей страны суперсовременным предприятием, и средний возраст жителей Тольятти в 70-х годах был 30 лет. Если сейчас не заинтересовать молодежь чем-то настолько же выходящим за рамки обыденности, никто не поедет работать, даже если предложить сносную зарплату и жилье. Поэтому будущее – только за инновационными производствами, предприятиями, продукция которых будет не просто современной, она должна быть буквально «модной». Сейчас же ситуация такова, что само слово «производство» вызывает уныние не только у молодежи, у любого человека» (предприниматель, член ТПП Саратовской области). 
•	«Появление каких-то крупных проектов, с привлечением большого числа молодых участников обычно происходит в результате технологических прорывов, появления пути, результатом которого может стать кратное преумножение материальных благ, если вначале приложить значительные усилия. Иными словами, необходима техническая революция той или иной степени масштабности. Большие проекты обычно ориентированы либо на новые технологии в области энергетики, либо на производство новой техники. В советское время весьма показательны примеры наукоградов, специализация которых достаточно узка – это исследования ядерных источников энергии, космос и авиастроение, радиоэлектроника. Все это очень специфические ответы на технологические вызовы своего времени. Сейчас о таких вызовах можно говорить в сфере нанотехнологий и наноматериалов, поэтому не исключено, что создание новых материалов на этой основе способно дать толчок для появления новых наукоградов – кстати, это одно из тех явлений советской жизни, о которых можно сказать только хорошее» (журналист омской областной газеты). 
Некоторые эксперты высказали предположение, что достаточно продуктивной базой для вовлечения молодежи в крупные проекты могло бы стать решение проблемы возрождения, переориентации или переселения моноориентированных городов, проблема которых еще более обострилась с началом экономического кризиса. В то же время, эксперты затруднились конкретизировать формы, в которые могли бы быть облечены такие проекты.
•	«О том, что такие города надо спасать, говорят много. Но их нельзя просто переселить, потому что, опять-таки, нужна идея для их существования. Молодежь могла бы вмешаться в данный процесс хотя бы в такой форме: очень часто это проблема экологическая, взять тот же Чапаевск, или Арзамас-16, любой из городов, профиль которых был связан или с ядерными отходами или с химией. Сейчас проводится много разных конкурсов проектов среди молодежи. Проблема Чапаевска, например, очень хорошо вписывается в тематику таких конкурсов. Поиск экологических и технологических решений, поиск управленческих решений. Масштабный поиск проектов государство может достойно оплатить – особенно тех из проектов, которые дойдут до реализации» (нижегородский социально-политический обозреватель в СМИ). 
•	«Сейчас существует неплохой задел на Байкале. После остановки ЦБК здесь остается только одна индустрия, которая имеет какую-то глубину перспективы: это туризм. Во-первых, это очень благодатный край для развития туризма, учитывая и большую территорию, и красоту местности, и, наконец, известность в мире. В то же время развитие отрасли находится в самом зачаточном состоянии. Задействовать в туристическом бизнесе здесь можно не менее пяти тысяч человек, строительство инфраструктуры привлечет не меньше. Кстати, для моногородов вообще характерно их размещение в живописных уголках нашей страны, таких точек много, например, и на северо-западе. Так что строительство туристической индустрии может стать вполне масштабным проектом» (известный иркутский предприниматель). 
Еще одной тенденцией, которая могла бы лечь в основу формирования массовых молодежных проектов, эксперты считают возрождения интереса к православию. В этой сфере возможно создание ряда волонтерских программ, целью которых стала бы пропаганда трезвого образа жизни, борьба с негативными пристрастиями в молодежной среде.
•	«Интерес к православию заметно вырос. Я могу сказать, что еще пять лет назад невозможно было собрать сколько-нибудь заметное число молодых ребят на мероприятие, где представители администрации, светской власти, и представители православной епархии призывали бы к трезвости, отказу от вредных привычек. Теперь все по-другому: вот, на днях в Кстове состоялась конференция «Молодежь за трезвую Россию». Там абсолютно добровольно участвовало больше трехсот человек – старшеклассники, ребята из ПТУ, курсанты военного училища. Это люди, которые вполне сознательно готовы участвовать в различных программах, волонтерских акциях. Я знаю, что такой интерес к православию и его роли в борьбе с алкоголизацией России сейчас очень усилился в центральных регионах, где и самые высокие показатели смертности от негативных пристрастий – до 20 человек на тысячу, кажется, в Ярославской области. Так же активно настроены молодые люди в регионах северо-запада – Вологда, Архангельск. Я считаю, что уже можно говорить о создании центральных штабов по борьбе с негативными явлениями в молодежной среде с помощью церкви, к этому многие готовы. Причем, волонтерские отряды не должны нести в себе функции по охране правопорядка, это лишнее. Но они могут постоянно вести работу со сверстниками, такое желание у них есть (нижегородский социально-политический обозреватель в СМИ). 
Большинство экспертов, к сожалению, даже внося предложения, отмечают, что сама идея «не дозрела до конкретики» и пока существует в виде довольно абстрактных предложений. Причины возникновения этой ситуации связываются с тем, что создание «больших проектов» должно опираться на объективные предпосылки – появление новых технологий или построение новых идеологических концепций. В число таких причин, как считают эксперты, могли бы войти конкретизация инновационных направлений, более четкое определение приоритетов, которые будут заложены в «Стратегию-2020», и связанная с ними расстановка идеологических акцентов.